Доброволец. На Великой войне  - Сергей Бутко

С семьей поручику повезло. Дружная и гостеприимная. Я со всеми довольно быстро подружился и поладил. Глава семейства Анатолий Павлович. Человек лет шестидесяти, среднего роста, плотный. Седые волосы подстрижены бобриком. Глаза светлые, спокойные и немного сонные. Говорит неспешно, но всегда по делу. Служит по железнодорожному ведомству, а на досуге балуется картишками.

Его супруга Варвара Дмитриевна. Ну вылитая Раневская: взгляд бойкий, голос низкий и сострить любит. «Когда у попрыгуньи болят ноги, она прыгает сидя» – во-во, это все про нее.

Младшая сестра Катенька. Гимназистка. Телосложения изможденного, взгляда печального. Мечтательница, как и многие ее сверстницы. Наверняка вечерами перелистывает Башкирцеву^[33] и томно всхлипывает в подушку, читая: «Никогда не нужно позволять заглядывать в свою душу, даже тем, кто нас любит. Нужно держаться средины и, уходя, оставлять по себе сожаление и иллюзии. Таким образом, будешь казаться лучше, оставишь лучшее впечатление». Ох уж эта прекрасная и ужасная пора смазливой юности.

Есть еще у поручика старший брат Сергей, но того дома не было. Он служит сейчас военлетом где-то на Юго-Западном фронте. Ну и ладно. Может быть, познакомлюсь когда-нибудь c ним в другой раз, если случай представится. А сейчас я и так окружен всеобщим вниманием. Рублевские смотрели только на меня, а уж вопросов задавали столько, что голова кругом идет. Зато быстро перешли со мной на «ты», чему я несказанно рад – проще общаться…

Обеденный стол не заставил себя ждать, а там, где обед, бывают и семейные разговоры, в которых приходится участвовать и мне. И здесь нашлось место для политики и войны.

– Это будет позором для Германии и всего человечества, если Вильгельм умрет своей смертью, – с негодованием произнес Анатолий Павлович, критически рассматривая уху.

– Можно не беспокоиться, – уверял его Игорь. – Такого счастья негодяю не представится. Наши армии уже этой весной войдут в Берлин. Силы Германии на исходе и вскоре совсем закончатся. Нынешняя зима лишь отсрочит эту агонию.

– А может, все же дело решится миром? – спросила Катя, вяло ковыряя вилкой гусиную грудку.

– Миром? – Глаза отца немедленно полыхнули огнем. – Это исключено. Для мира нужны уступки, а Германия и ее союзники на это не пойдут. Категорически не пойдут.

– Значит, война? – Дочь все еще не унималась.

– Значит, война, – подтвердил Анатолий Павлович, решив пофилософствовать. – И это в определенной мере хорошо. В грохоте орудий есть своя правда. Война отнимает у мира все тайны. Она разрушает не только стены, дома, города, но и добирается до самых потаенных уголков и выволакивает на вольный воздух все, что замуровано железом и камнем. Война не только разрушительница, она еще и создатель нового мира.

– Получается, что война скоро закончится? – В глазах Кати засветилась надежда.

– Именно. Все к этому движется неустанно. Мощь Германии сломлена. Тевтонские гордецы задыхаются от нервного расстройства. Во Фландрию рекрутами уже подростков отправляют. В Антверпене и Брюсселе грабят под предлогом появления там английского гидроплана. Даже живописью не брезгуют – «Диких лебедей» Ван-Дейка уже утащили. Австрийцы… Да что там австрийцы, когда у турок паника: Константинополь обращен в лагерь, всюду патрули и стражники с пулеметами, султанский дворец охраняют пушками, министры боятся сунуться на улицу. Дело за малым: еще одна победа над басурманами, и в Турции немедленно вспыхнет восстание!..

– Газеты могут говорить как угодно, – вмешалась в разговор Варвара Дмитриевна, – а вот что нам обещает на будущее мадам Тэб: «В настоящем году предстоят великие потрясения и великие победы. Будут явления кошмарные и светлые. Война кончится между мартом – июлем. Англия избежит благодаря войне крупных внутренних осложнений. Она выполнит великую роль в спасении других и будет спасена сама. Тройственное согласие пожнет пышные плоды. Будущее Англии блестяще. Далеко вперед уйдет Россия. Возродится из пепла Польша. Турция будет стерта с лица земли. Здание Порты превратится в обломки. Общероссийский мир еще не близок. Три четверти предстоящего года будут кровавыми для Франции, а последняя закончится европейским миром…» Мишенька, а что ты об этом думаешь?